Неточные совпадения
«Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу божию? Итак, отняли
камень от
пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: отче, благодарю тебя, что ты услышал меня. Я и знал, что ты всегда услышишь меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что ты послал меня. Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший...
«Иисус же, опять скорбя внутренно, проходит ко гробу. То была
пещера, и
камень лежал на ней. Иисус говорит: Отнимите
камень. Сестра умершего Марфа говорит ему: господи! уже смердит: ибо четыре дни, как он во гробе».
На южной оконечности горы издалека был виден, как будто руками человеческими обточенный, громадный
камень: это Diamond — Алмаз, камень-пещера, в которой можно пообедать человекам пятнадцати.
Длина второй
пещеры около 120 м, ширина и высота неравномерны: то она становится узкой с боков и высокой, то, наоборот, низкой и широкой. Дно
пещеры завалено
камнями, свалившимися сверху, вследствие этого в ней нет сталактитов. Та к как эти обвалы происходят всюду и равномерно, то
пещера как бы перемещается в вертикальном направлении.
Звучный голос сливался с тонкой, задумчивой песней самовара, в комнате красивой лентой вился рассказ о диких людях, которые жили в
пещерах и убивали
камнями зверей.
Много тамо смарагдов, яхонтов самоцветных; злата, сребра тамо мешки полные, услаждай свою душеньку досыта, насыпай свою котомочку странническую!"И привел ее змей к
пещерам глубоким, к земныим рассединам; отвалил он от
пещер тех
камень зело велик, отворил сокровищницу тайную.
Он ругался, угрожал; его слова рассердили меня, я бросился к
пещере, вынул
камни, гроб с воробьем перебросил через забор на улицу, изрыл все внутри
пещеры и затоптал ее ногами.
Последнее совсем невероятно, потому что Ермаку не было никакого расчета проводить зиму здесь, да еще в
пещере, когда до Чусовских Городков от Ермака-камня всего наберется каких-нибудь полтораста верст.
На самом краю сего оврага снова начинается едва приметная дорожка, будто выходящая из земли; она ведет между кустов вдоль по берегу рытвины и наконец, сделав еще несколько извилин, исчезает в глубокой яме, как уж в своей норе; но тут открывается маленькая поляна, уставленная несколькими высокими дубами; посередине в возвышаются три кургана, образующие правильный треугольник; покрытые дерном и сухими листьями они похожи с первого взгляда на могилы каких-нибудь древних татарских князей или наездников, но, взойдя в середину между них, мнение наблюдателя переменяется при виде отверстий, ведущих под каждый курган, который служит как бы сводом для темной подземной галлереи; отверстия так малы, что едва на коленах может вползти человек, ко когда сделаешь так несколько шагов, то
пещера начинает расширяться всё более и более, и наконец три человека могут идти рядом без труда, не задевая почти локтем до стены; все три хода ведут, по-видимому, в разные стороны, сначала довольно круто спускаясь вниз, потом по горизонтальной линии, но галлерея, обращенная к оврагу, имеет особенное устройство: несколько сажен она идет отлогим скатом, потом вдруг поворачивает направо, и горе любопытному, который неосторожно пустится по этому новому направлению; она оканчивается обрывом или, лучше сказать, поворачивает вертикально вниз: должно надеяться на твердость ног своих, чтоб спрыгнуть туда; как ни говори, две сажени не шутка; но тут оканчиваются все искусственные препятствия; она идет назад, параллельно верхней своей части, и в одной с нею вертикальной плоскости, потом склоняется налево и впадает в широкую круглую залу, куда также примыкают две другие; эта зала устлана
камнями, имеет в стенах своих четыре впадины в виде нишей (niches); посередине один четвероугольный столб поддерживает глиняный свод ее, довольно искусно образованный; возле столба заметна яма, быть может, служившая некогда вместо печи несчастным изгнанникам, которых судьба заставляла скрываться в сих подземных переходах; среди глубокого безмолвия этой залы слышно иногда журчание воды: то светлый, холодный, но маленький ключ, который, выходя из отверстия, сделанного, вероятно, с намерением, в стене, пробирается вдоль по ней и наконец, скрываясь в другом отверстии, обложенном
камнями, исчезает; немолчный ропот беспокойных струй оживляет это мрачное жилище ночи...
Как наши юноши, он молод,
И хладен блеск его очей.
Поверхность темную морей
Так покрывает ранний холод
Корой ледяною своей
До первой бури. — Чувства, страсти,
В очах навеки догорев,
Таятся, как в
пещере лев,
Глубоко в сердце; но их власти
Оно никак не избежит.
Пусть будет это сердце
камень —
Их пробужденный адский пламень
И
камень углем раскалит!
«На Воздвиженье, — рассказывают крестьяне, — змеи собираются в кучу, в ямы,
пещеры, яры на городищах, и там является белый, светлый
камень, который змеи лижут и излизывают весь».
Юноша в простой одежде вышел из городских ворот Александрии и скорыми шагами пробегал Некрополис, не обращая ни малейшего внимания ни на дивные
пещеры, иссеченные в
камне, ни на дивные картины, покрывавшие их стены.
Согнали народ и устроили облаву: варнаки отсиживались в
пещере, отстреливаясь
камнями, но в конце концов сдались.
Здесь и там
Остатки башен по стенам,
Кривые улицы, кладбища,
Пещеры, рытые в скалах,
Давно безлюдные жилища,
Обломки,
камни, пыль и прах,
Где взор отрады не находит...